Победители Зимних Олимпийских игр

 

Тихонов Александр Иванович

Биографическая справка


Советский спортсмен,  биатлонист.
Многократный чемпион СССР,  тринадцатикратный чемпион мира, четырехкратный олимпийский чемпион,  Александр Иванович Тихонов родился 2 января 1947 в селе Уйск, затерянном в лесах Зауралья.


Начало спортивной карьеры, личные качества спортсмена


Александр родился с врожденным пороком сердца, и у врачей почти не было надежд на то, что он выживет. Саша выжил, но свои первые шаги сделал только в три года, когда другие дети уже вовсю бегали. Каждый шаг отдавался нестерпимой болью, Саша сразу же начинал задыхаться. Конечно, он очень страдал от постоянно мучившей его боли, но еще тяжелее ему было смотреть на бегавших по улице беззаботных и веселых ребят. И мальчик очень хотел стать таким же здоровым. Как вспоминал потом сам Тихонов, именно это желание и поставило его на ноги.
Впрочем, выбора у него не было. Он рос в глухой деревушке, где зимой можно было передвигаться только на лыжах, а потому ему просто ничего не оставалось, как встать на них. Для Саши это было очень нелегко, каждый шаг давался ему с превеликим трудом, и тренироваться он уходил в лес, чтобы никто не видел его мучений. Ценой невероятных усилий он сумел победить свой недуг, и, к всеобщему изумлению, соревнования на первенство школы по лыжам выиграл именно он, совсем еще недавно с трудом, стоявший на ногах. Успех окрылил Сашу, он стал усиленно тренироваться и одерживать победы на всевозможных соревнованиях.


Первая победа


Александра заметили и зимой 1966 года пригласили на тренировочный сбор, проходивший в преддверии чемпионата СССР среди юниоров. Вот тогда и произошло то, что во многом определило его спортивную судьбу. На одной из тренировок он потянул ногу и остался у себя в номере. Он лежал на кровати и с тоской думал о тренировавшихся ребятах. Неожиданно дверь его комнаты открылась, и изумленный Александр увидел... знаменитого на весь мир биатлониста Александра Привалова.
Выразив свое сочувствие, Привалов совершенно неожиданно для Тихонова пригласил его пострелять вместе с ним. «С огромным трудом доковылял я до стрельбища,— рассказывал потом Тихонов — Александр Васильевич дал мне свою винтовку, и вот тут-то я растерялся! Да и как было оставаться спокойным, если я держал винтовку чемпиона! Но когда стал стрелять, успокоился и даже несколько раз попал. Привалов меня похвалил и пригласил приходить еще. Я стал приходить и очень скоро «заболел» биатлоном уже по-настоящему».
Затем случилась еще одна неожиданность — перешедший на тренерскую работу Привалов подарил Тихонову свою винтовку. «Не подведи»,— с улыбкой сказал он, вручая ему оружие. Конечно, Александру повезло, у него появилась возможность тренироваться с такими великими спортсменами, как Виктор Маматов, Владимир Меланин, Владимир Гундарцев и Николай Пузанов, под руководством великих тренеров: Евгения Дмитриевича Глинского и Александра Васильевича Привалова. Ближе всех Тихонову был Глинский, не только бывший тренером сборной, но и работавший в новосибирском «Динамо». Их отношения сразу же вышли за чисто спортивные рамки, Евгений Дмитриевич стал для Александра больше, чем воспитатель, недаром он уважительно называл его «батей».
Ну и, конечно, большую роль в становлении Тихонова-биатлониста сыграл Привалов, обладавший поистине олимпийским хладнокровием и огромным опытом выступлений на самом высоком уровне. «Его авторитет был настолько велик,— рассказывал Тихонов,— что любой совет Александра Васильевича воспринимался молодыми биатлонистами как единственное руководство к действию. И даже при всем своем желании я не могу высказать того, как помогли мне эти два очень дорогих для меня человека добиться всего того, что я сумел завоевать и в спорте, и в жизни».
Перейдя в биатлон из гонок, Тихонов настолько превосходил соперников в скорости бега, что зачастую даже после штрафного круга догонял ушедших вперед противников. И именно это преимущество над практически всеми биатлонистами мира позволяло ему постоянно рисковать, без чего он не мыслил себя в спорте. «Человеком отчаянной смелости и азарта» называл его Владимир Меланин. «В гонке,— говорил он,— Тихонов часто рискует. Это его стиль!»


Звездный час


В девятнадцать лет его включили в состав сборной Советского Союза на Олимпийских играх в Гренобле и, несмотря на полное отсутствие опыта, сразу же бросили в бой. И когда Александр узнал, что бежит первый этап в эстафете, то ночью никак не мог уснуть. Это, впрочем, не сказалось на его выступлении, и он первым передал эстафету Николаю Пузанову. Команда победила. Надо ли говорить, с каким настроением Александр вышел на следующий день на старт индивидуальной гонки? Он был полон решимости повторить свой успех. Он сражался до последнего, но отсутствие опыта все же сказалось, и в упорнейшей борьбе он уступил золото норвежцу Сольбергу. И все же это был большой успех. Взять с первого захода на одной Олимпиаде «золото» и «серебро» удавалось немногим. Бороться с ним было очень сложно. «И, тем не менее,— говорил Привалов,— Саша не был самородком. Он просто доказал известную всем истину, что человек сам себя создает. В раннем детстве он научился терпеть и всегда находил в себе силы бороться через «не могу».
Тихонов очень хотел выиграть в Саппоро, куда приехал уже в ранге пятикратного чемпиона мира и основного претендента на олимпийское золото, и вот тогда-то с ним и случилась та самая история, с которой мы начали свой рассказ. И теперь, когда вспоминаешь то выступление Тихонова, невольно задаешься вопросом: а не проиграл ли он и ту индивидуальную гонку из-за того, что излишне рисковал и стрелял как автомат? Ведь все знавшие Александра в один голос утверждали, что в эстафетах, где он нес ответственность не только за себя, но и за команду, он никогда не позволял себе идти на какой-то особый риск и отличался сдержанностью, в общем-то ему несвойственной. А может быть, над ним висел какой-то злой рок, ведь, согласитесь, это как-то странно, что человек, выигравший тринадцать раз звание чемпиона мира, так и не смог стать олимпийским чемпионом в индивидуальной гонке.
И в самом деле странно... Особенно если вспомнить очередное приключение Тихонова на чемпионате мира 1973 года, на котором очень сильны были норвежцы, обладавшие лучшей по тем временам лыжной смазкой, играющей не меньшую роль в результатах любого биатлониста, нежели умение стрелять. На последнем этапе эстафеты, где по извечной иронии судьбы Тихонов соревновался с победившим его в Гренобле Тором Свендсбергетом, именно удачно подобранная для теплой погоды смазка могла решить дело. Поначалу так оно и было, и там, где норвежец мог позволить себе передохнуть, Тихонов был вынужден работать в полную силу. Они то и дело обгоняли друг друга и на последний огневой рубеж вышли плечо в плечо. Отстрелялись они быстро, и все же норвежец сумел уйти со стрельбища первым. Неимоверным усилием воли Тихонов достал Тора, но тот снова ушел вперед. На финише завязалась отчаянная, не на жизнь, а на смерть, борьба, и Тихонову просто чудом удалось опередить норвежца на какие-то метры и выиграть свою дистанцию, а вместе с нею и всю гонку.
Впрочем, никакого чуда не было. Была помноженная на великолепное мастерство воля и граничащее с самопожертвованием упорство, которое и позволило ему прийти первым. Не случайно норвежец, отдавший все силы борьбе, по окончании гонки почти без сознания рухнул на снег, и его отнесли в раздевалку. А еще через несколько минут зрители, собравшиеся, чтобы поздравить чемпионов, наблюдали весьма трогательную картину. Пришедший в себя норвежец подошел к Тихонову и обнял его. Они долго стояли в воцарившейся вокруг почтительной тишине, и некоторые украдкой утирали невольно катившиеся слезы, настолько величественным и грустным было представшее их глазам зрелище.
Да, в Саппоро Тихонов снова стал чемпионом в эстафете, и снова полного удовлетворения не было. Теперь все свои надежды он связывал с Инсбруком, куда и отправился в составе советской команды через четыре года, получив за это время еще несколько золотых медалей чемпиона мира. Но, увы, его и там ждала неудача: он провел слишком много времени на последнем огневом рубеже и, заработав целых шесть минут штрафа, занял только пятое место.
Конечно, очередное «золото» в эстафете сгладило горечь поражения, и, тем не менее столицу Тироля Тихонов покидал с твердым намерением отыграться на следующих играх в Лейк-Плэсиде, где ему доверили нести знамя советской делегации. Тем более что это были его последние Игры. Но, к огромному его сожалению, в Америке тоже ничего не получилось. На старт Александр вышел больным, и хотя сражался, как и всегда, отчаянно, чуда не произошло, и он занял только девятое место. В тот день неудачно выступила почти полностью состоявшая из ветеранок женская команда, и тренеры сразу же вспомнили о почтенном возрасте Тихонова, которому к тому времени исполнилось тридцать три года.
Переживал ли сам Тихонов? Да, конечно, переживал, ведь это была его последняя возможность стать олимпийским чемпионом в индивидуальной гонке. В довершение всего, перед эстафетой у него поднялась температура, и одна только мысль о том, что он может подвести команду в эстафете, убивала его.
«На следующее утро,— вспоминал Тихонов,— ко мне в комнату пришел Володя Аликин. «Плохие дела, Иваныч, — грустно произнес он.— У меня тридцать восемь и две! Не знаю, что делать». И вот тут-то я его «утешил»! Я достал градусник, который держал под мышкой, и протянул его Володе. «Ого!» — изумленно и в то же время печально воскликнул он,— тридцать девять и восемь!» Мы долго молчали. Да и о чем было говорить? В таком разобранном состоянии победить было весьма сложно. Особенно, если вспомнить, что обстановка в Лейк-Плэсиде была очень нервной из-за постоянных нападок американцев на нашу команду. «Русские не должны выигрывать в США!» — таков был лозунг, под которым действовала американская пресса, постоянно нагнетая и без того напряженную обстановку. И мы даже оружие всегда носили с собой, опасаясь, как бы нам его не испортили! А тут... В эту горькую для нас минуту в комнату вошел Толя Алябьев и, заметив наши расстроенные лица, спросил, в чем дело. Я объяснил ему ситуацию и попросил никому не говорить. И вот тогда Алябьев кивнул на календарь. «Двадцать третье февраля,— улыбнулся он,— и, как военные люди, проигрывать мы не имеем права! Так что успокойтесь, эстафету мы выиграем!»
На свою последнюю в жизни олимпийскую гонку Тихонов вышел в приподнятом настроении и даже сменил привычную белую форму на красную, что было весьма необычно для суеверных спортсменов. На втором этапе ему противостоял чемпион мира из ГДР Франк Ульрих, и тренеры немецкой команды даже не сомневались в том, что и на этот раз молодость возьмет верх над опытом. С первых же метров Ульрих повел отчаянную борьбу, но выиграть ему не удалось. Решивший умереть, но выиграть, Тихонов бежал прекрасно и вместе со своими товарищами «привез» бежавшему на последнем этапе эстафеты Алябьеву сорок секунд. «И, тем не менее,— рассказывал Тихонов,— принявший эстафету от Ульриха Эберхард Реш полетел как на крыльях, и на последнюю стрельбу команды ГДР и СССР пришли вместе! Но Алябьев стрелял без промаха, в то время, как дрогнувший Реш промахнулся.»


Передача опыта


Так Тихонов стал единственным советским спортсменом, победившим на четырех Олимпиадах подряд, и на следующее утро газета «Нью-Йорк тайме» писала: «Глядя на простого парня Александра Тихонова, даже трудно представить себе, какой же железной волей надо обладать, чтобы совершить то, что ему удалось». За годы своих блестящих выступлений в большом спорте Александр Иванович Тихонов получил огромное количество всевозможных наград, но нельзя не сказать и еще об одной — ордене Красной Звезды за задержание опасного преступника.
В памяти миллионов болельщиков он продолжает оставаться одним из самых выдающихся спортсменов нашего времени.




© Olimpic.su. При использовании материалов обязательна ссылка на сайт